Дочери писателя юлиана семенова требуют признать его вдову невменяемой

Посмертный детектив Юлиана Семенова. Наследство писателя досталось чужим людям — МК

Квартира писателя в Доме на набережной оказалась в центре семейного конфликта

20.03.2014 в 13:17, просмотров: 33962

Последние годы своей бурной, насыщенной жизни писатель Юлиан Семенов провел в легендарном Доме на набережной. Сюда он возвращался после опасных командировок в Никарагуа и Афганистан, приглашал друзей.

Здесь написаны все последние вещи: «Синдром Гучкова», «Приказано выжить», продолжение романов о Штирлице «Экспансия-1» и «Экспансия-2». Но сегодня в квартире, где жил Семенов, хозяйничают чужие люди.

Врезают свои замки, занимают комнаты.

Юлиан Семенов с дочерьми Дарьей (слева) и Ольгой (Фото из семейного архива)

С дочерьми писателя Ольгой и Дарьей Семеновыми мы направляемся в Дом на набережной. Мысли нас обуревают совсем невеселые.

Три четверти квартиры — собственность семьи Ольги Семеновой, в ее паспорте штамп о регистрации с адресом: улица Серафимовича, дом 2, квартира 242. Одна четверть еще недавно принадлежала ее матери — вдове писателя Екатерине Сергеевне Семеновой.

Обратите внимание

Сегодня квартира 242 на втором этаже стала сценой для нового детектива, печального и постыдного…

События развиваются по закону детективного жанра. На подходах к дому нас караулит некий мужчина с видеокамерой наперевес.

Представляется Валерием Юрьевичем Большаковым, братом Татьяны Анатольевны Анисимовой — новой хозяйки одной четвертой жилплощади. Разные фамилии (сестра не замужем), разные отчества. Вежливо интересуюсь степенью родства.

Может быть, они сводные? Валерий Юрьевич вспыхивает: «Какая разница!» Он дежурит под дверью, чтобы не допустить взлома замков.

Ольга пытается вставить ключи в замочную скважину — увы, ничего не получается. Названый брат Анисимовой ухмыляется: «Приходите в полвосьмого вечера, когда вернется с работы хозяйка!»

Эту квартиру Юлиан Семенов получил в 1985 году. Пять комнат: столовая, гостиная, три спальни — всего 111 квадратных метров. Он очень гордился, что живет в легендарном доме.

Однажды его кузина — ветеран Петровки, 38, Галина Петровна Тарасова не удержалась: «Ну что, тебе не дают покоя эти мемориальные доски?» Семенов промолчал, хотя сознавал, наверное, что придет день, когда и его имя будет впечатано в бронзу.

После смерти Юлиана Семенова квартиру приватизировали. Четверть жилплощади досталась его вдове Екатерине Сергеевне Семеновой, остальное — семье Ольги (старшая сестра отказалась от своей доли в ее пользу). Продавать квартиру в Доме на набережной не собирались: слишком многое было связано с этими родными стенами. Ольга планировала открыть здесь мемориальный музей Юлиана Семенова.

Валерий Большаков — названный брат Анисимовой

Екатерина Сергеевна происходит из очень известной семьи. Она правнучка русского живописца Василия Сурикова, автора «Боярыни Морозовой», «Утра стрелецкой казни», внучка художника Петра Кончаловского, дочь Натальи Петровны Кончаловской от первого брака с пианистом Алексеем Богдановым и падчерица Сергея Михалкова.

Важно

Доверчивая и внушаемая по характеру, она с юности боялась, что над ней тяготеет родовое проклятие. Сохранилось предание, что бывшая жена ее отца прокляла Наталью Петровну Кончаловскую и ее будущих детей за то, что та увела мужа из семьи.

— У бабушки действительно очень долго рождались мертвые дети, — говорит Дарья. — Она вымаливала нашу маму перед иконой «Взыскание всех погибших». И мама, веря в силу проклятия, все отдавала цыганкам, объясняя: «Если я это не сделаю, вы погибнете!» С годами мамина доверчивость усиливалась. И всегда находились люди, которые этим пользовались.

Ольга пытается попасть в квартиру легендарного отца.

Она рассказывает историю о том, как Екатерина Сергеевна еще в советские времена продавала бриллиантовое кольцо, подарок Натальи Петровны Кончаловской, чтобы купить дачу.

Она доверила его своей приятельнице, которая ходила из дома в дом, предлагая драгоценность всем подряд. В конце концов получила чемодан с «куклой» — фальшивыми деньгами.

Через три года поисков сыщики Петровки, 38, рискуя жизнью, нашли кольцо у вора в законе, который при задержании пытался его проглотить.

Ее брак с Юлианом Семеновым был заключен по великой любви, но счастья не принес никому. Они оказались слишком разными людьми.

— Нашим воспитанием всегда занимался отец, — вступает в разговор Дарья. — Он был нашей матерью. А она находилась где-то в стороне. Когда они расстались, папа ее содержал: платил 700 рублей в месяц — министерская зарплата по тем временам, но матери все равно не хватало. Она без конца закладывала-перезакладывала драгоценности. У нее появился близкий друг. Она приезжала к нам и опять уезжала.

Екатерина Сергеевна восемь раз подавала на развод. Из семнадцати прожитых совместно лет больше было врозь, чем рядом. Она не раз желала своему мужу смерти, но, когда его свалил тяжелейший инсульт, вернулась к нему и три года самоотверженно ему служила. Надорвалась, заработала грыжу, но у лежачего больного не было ни одного пролежня.

После смерти Юлиана Семенова Екатерина Сергеевна взяла его фамилию: была Михалковой — стала Семеновой. Не из уважения к памяти знаменитого мужа, а из желания причинить боль отчиму Сергею Владимировичу Михалкову, который ее удочерил и вырастил как родную. На восьмом десятке она задумала поменять отчество Сергеевна на Алексеевна и в одном интервью представилась журналистке именно так.

— Когда Сергей Владимирович об этом узнал, он принял жесткое, но справедливое решение: лишил ее наследства. После его смерти мама подготовила иск на его вдову Юлию Субботину, — рассказывают сестры.

***

Екатерине Сергеевне за восемьдесят. Она больной человек, инвалид первой группы с букетом тяжелых заболеваний. Десять лет назад врачи поставили ей диагноз «ишемия головного мозга». Она шесть лет не выходит из дома и, естественно, не может жить одна и нуждается в посторонней помощи.

Старшая дочь Дарья не раз предлагала матери переехать к ней, но всегда получала решительный отказ. Младшая Ольга тоже звала ее к себе в Париж (она постоянно живет во Франции).

— У меня была возможность поселить ее в отдельной квартире, нанять сиделку, — переживает Ольга. — Мы бы ее обхаживали, и Даша бы навещала! «Тогда мы продадим квартиру в Москве!» — выдвигала условие мама. Я соглашалась.

«Еще придется продать дачу, которую ты построила», — мама продолжала диктовать. Я не возражала.

Совет

И, наконец, ставился ультиматум: «Я поеду, если ты немедленно продаешь дом-музей отца в Крыму!» Она прекрасно знала, что на это я никогда не пойду, и торжествующе заявляла: «Тогда я остаюсь!»

Дом-музей Юлиана Семенова в поселке Олива (Верхняя Мухалатка) в Крыму — детище Ольги. На виллу «Штирлиц», как называл писатель свою скромную дачу, расположившуюся на семи сотках склона, настоящее паломничество почитателей его таланта. Как это продать?

Татьяна Анисимова — новая хозяйка

Теперь Ольга думает, что стоило пообещать расстаться с домом-музеем, чтобы забрать маму в Париж, но трудно отделаться от мысли, что это был только предлог.

Екатерине Сергеевне кто-то внушил, будто Ольга, которая выстроила для нее загородный дом и высылает каждый месяц две с половиной тысячи евро, сдаст ее в интернат для престарелых.

Находились люди, которые старательно вбивали клин в отношения между матерью и дочерью.

Кончилось тем, что Ольга, приезжая в Москву, вынуждена была останавливаться в отеле. Родная мать закрыла перед ней дверь своего дома. Зато открыла сомнительным персонажам, легко входившим к ней в доверие.

Они делали все, чтобы изолировать вдову Юлиана Семенова от семьи. Больной женщиной, которой скоро исполнится 83 года, легче манипулировать, когда вокруг нее словно выжженное поле. Параллельно из ее дома исчезали бесценные картины Петра Кончаловского.

В новом окружении альтруистов не наблюдалось.

Появлялись весьма экзотические персонажи от тренера по славяно-горицкой борьбе, в перстнях и татуировках, до человека, готового за 30 тысяч долларов выполнить работу киллера.

Врач из местной больницы ежедневно на протяжении четырех лет менял Екатерине Сергеевне повязку на стопе за 5 тысяч рублей.

Обратите внимание

Помощница вывезла в неизвестном направлении прекрасную мебель, купленную Дарьей, и закупила нечто на свой вкус, уплыли лучшие книги из семейной библиотеки, появились одеяла по 40 тысяч рублей.

Некая Елена Александровна с аппаратом для биодиагностики исправно брала 200–300 долларов за визит. Продавались картины Петра Кончаловского, выманивались непонятно на что непомерные деньги. Дошло до того, что сторож позвонил Ольге в Париж: «Ольга Юлиановна, сделайте что-нибудь! Екатерина Сергеевна окружена аферистами!»

В 2012 году вдова подарила свою долю в Доме на набережной внуку Филиппу — сыну Дарьи. Ольга обрадовалась: квартира остается в семье. Но прошло полтора года, и Екатерина Сергеевна попросила вернуть подарок. Внук послушно отдал: желание бабушки — закон. Требовать подарки назад вполне в духе старой женщины.

К примеру, она трижды отсылала старшей дочери Дарье картины Петра Кончаловского и трижды их забирала.

С великим сожалением вспоминала, что много лет назад подарила Ольге несколько картин того же Кончаловского, повторяя при этом: «Ты лишила меня моего наследства!» Но в случае с квартирной долей события приняли неожиданный оборот.

— Юристы Дмитрий Алексеевич Опарин и Вадим Александрович Бурлаков получили от мамы доверенности на ведение ее дел и составили от ее имени письмо о том, что она хочет продать свою долю в квартире за 430 тысяч долларов США, а я могу воспользоваться своим преимущественным правом выкупа. Меня эта сумма поразила, она была завышена вдвое, — возмущается Ольга.

Цифра действительно космическая. И не в том даже дело, что за такие деньги можно купить приличную квартиру в любой европейской столице или виллу на морском берегу.

По оценкам риелторов, реальная среднерыночная цена данной доли колеблется от 200 до 250 тысяч долларов. Дело в том, что квартира при распределении долей автоматически не делится на комнаты.

Доля — предмет абстрактный и продается по более низкой стоимости, чем комната в коммуналке. Разница в цене иногда доходит до 40 процентов.

https://www.youtube.com/watch?v=BhgxPgo5aD4

Кто они — покупатели доли? Среди них преобладают желающие получить регистрацию, им порой и 1/64 достаточно.

Вторая группа — небогатые и конфликтные персонажи, готовые к «кастрюльной» войне за свои квадратные метры на исторически чужой территории.

И, наконец, профессиональные рейдеры, которые покупают доли для того, чтобы в дальнейшем, используя свои бандитские технологии, отжать у упорствующего собственника всю квартиру за бесценок.

— Я уведомила господина Опарина через моего адвоката, что готова выкупить долю за 220 тысяч долларов США, — продолжает Ольга Семенова. — По телефону Дмитрий Алексеевич мне сказал, что они согласны. Мы с мужем состоятельные люди, но даже для нас это очень большие деньги.

Важно

Таких средств на наших счетах не было, и мой муж выставил на продажу свою квартиру.

Когда подруга Любовь Черных готовила документы, а банк осуществлял перевод денег на мой счет в России, позвонил господин Опарин: «Поторапливайтесь, потому что у меня есть покупатель, готовый приобрести эту долю за 430 тысяч долларов США!»

События развивались стремительно. Ольга прилетела в Москву 20 декабря прошлого года. На 23-е были заказаны деньги в банке, а 25 декабря она должна была приехать с нотариусом к своей маме для оформления сделки. И тут гром грянул: выяснилось, что злополучная доля уже продана постороннему человеку — некоей Анисимовой Татьяне Анатольевне 1988 года рождения из поселка Коммунарка.

— Мне позвонил Валерий Юрьевич, представившийся ее братом, и предупредил: «Вы не знаете, с кем имеете дело! У нас есть дома и квартиры! Пока вы во Франции, мы будем жить здесь в свое удовольствие», — излагает Ольга. — А 17 января поздно вечером в квартиру, где у нас проживал арендатор, гражданин Франции, вломились с участковым некие люди.

Получила ли Екатерина Сергеевна без малого полмиллиона долларов за свою долю? Она отказывается отвечать. По состоянию здоровья она могла подписать любой документ. В период сделки на ее имя приобретен абсолютно не нужный ей участок по Калужской дороге. Родные видели эти «угодья», которые оцениваются в 70 тысяч долларов исключительно благодаря близости к Москве.

***

…Около восьми часов вечера возвращаемся в Дом на набережной. В квартире уже знакомый нам Валерий Юрьевич, Татьяна Анатольевна и еще двое молодых мужчин крепкого телосложения. Один представляется ее гражданским мужем, другой — юристом. С порога требуют снять обувь: пол вымыт.

Читайте также:  Низкое качество сна приводит к развитию рака

Татьяна Анисимова, 27 лет по паспорту, совсем не похожа на преуспевающую бизнесвумен или подругу миллионера. Видимо, новый статус, обрушившийся на девушку из поселка Коммунарка, еще не успел наложить свой особый отпечаток на ее внешность.

Что за каприз — выложить 430 тысяч долларов за четвертую долю в чужой квартире?

«Мне хотелось жить в центре Москвы!» — заявляет Анисимова. «Ей нравится здесь! Вы же сами сказали, что квартира историческая!» — вторит названый брат Валерий Юрьевич.

Порядок пользования квартирой пока не установлен, но дверь, за которой расположены две комнаты — кабинет Юлиана Семенова и спальня, — заперта. Ключи Ольги Семеновой, конечно, не подходят.

Татьяна Анатольевна врезала новый замок и наотрез отказывается открыть дверь: «Здесь мои личные вещи. Мы где хотим, там и живем.

Сначала заехали в большую комнату, но там нам не понравилось, и мы перебрались сюда!»

«Наша мать, в силу возраста и беспомощного состояния, является марионеткой в их руках, вряд ли знает о размере перечисленных денег и не понимает юридических последствий продажи доли, если вообще знает об их перечислении», — написали Ольга и Дарья Семеновы в заявлении в прокуратуру, Следственный комитет и управление по борьбе с экономическими преступлениями.

Совет

Эта история выматывает силы, рвет душу и в конечном итоге чернит имя Юлиана Семенова. Мастеру детективного жанра в самом страшном сне не могло присниться, что его квартира превратится в осажденную крепость для его любимых дочерей.

«Мама, зачем ты это сделала? — спросила Ольга. — Если бы ты продала свою долю мне, деньги бы достались тебе, а квартира осталась в семье». «А мне все равно. Я от тебя отделалась!» — Екатерина Сергеевна бросила трубку.

В последнее время вдова перестала впускать в дом даже медсестру. Она осыпает проклятиями своих детей. А они боятся за ее жизнь…

Источник: https://www.mk.ru/social/article/2014/03/20/1001324-posmertnyiy-detektiv-yuliana-semenova-nasledstvo-pisatelya-dostalos-chuzhim-lyudyam.html

Семнадцать мгновений Юлиана Семенова

Его жизнь была похожа на детектив 

Василий Ливанов вспоминает деталь: маститый советский писатель Семенов носит простой солдатский браслет на запястье. На внешней стороне гравировка: “Юлиан Семенов”, на тыльной — “Максим Исаев”. Вот такой необычный штрих к портрету автора культовых романов о Штирлице.

О неизвестных страницах жизни писателя рассказывает его младшая дочь Ольга Семенова.

— Оля, многие считали, что Юлиан Семенов женился на твоей маме по расчету. Екатерина Сергеевна — дочь Натальи Кончаловской и падчерица Сергея Михалкова. Ее дед — прекрасный художник Петр Кончаловский, а прадед — знаменитый Василий Суриков. 

— Таким родством можно и должно гордиться, но женился папа по большой любви, увлекшись не ветвистым генеалогическим древом невесты, а ее красотой. Он никогда не обращался за помощью к маминым родственникам, всего добивался сам. Став знаменитым, не захворал звездной болезнью.

Слова “происхождение”, “предки”, “знатность” в словаре Юлиана Семенова отсутствовали. Он часто цитировал наполеоновского генерала Жана Андоша Жюно, получившего титул герцога за смелость и военные подвиги.

На язвительный вопрос завистников: “Кто ваши предки?” — этот выходец из скромной семьи с достоинством отвечал: “Я сам — мой предок”.

— Наталья Петровна сразу приняла будущего зятя, а какие отношения сложились у него с главой михалковского клана — Сергеем Владимировичем? 

— Отношения были прекрасными именно потому, что отец не просил Сергея Владимировича о помощи, а вкалывал сам. По воспоминаниям Никиты Сергеевича, папа никогда не кичился, что он — зять могущественного Михалкова.

— Скажи, тебе трудно было решиться предать гласности откровенные письма Юлиана Семенова из семейной переписки? 

— Трудно, но иначе я поступить не могла. Переписка отца с дедом, когда того посадили по политическим мотивам, его письма во все инстанции — это и документальное свидетельство страшной эпохи, и доказательство отцовского героизма.

Ведь девятнадцатилетний папа не забился тогда в норку, а в течение двух лет обивал пороги органов, добиваясь пересмотра дела Семена Александровича и его освобождения. Отца выгнали из комсомола, потом из института, но он продолжал гнуть свое.

Не случайно Семен Александрович сказал потом сыну: “Ты — гибрид из Спартака, Кюхли и, конечно, Дон-Кихота. В моем представлении такое сочетание — это идеал человека”.

Что касается писем отца к нашей маме, то в них раскрывается его феноменальный дар любить, отдавать и прощать. Да, некоторые письма весьма откровенны, но пусть лучше читатели Юлиана Семенова узнают всю правду о его семейной жизни, чем потом будут введены в заблуждение выдумками какого-нибудь завистника.

— В одной книжке по астрологии как-то прочитала, что все супружеские пары делятся на три категории: в первой партнеры идеально подходят друг к другу, во второй — более-менее, а в третьей — абсолютно противопоказаны и даже могут принести несчастье. К какой группе ты отнесла бы своих родителей? 

— В большой степени — к первой, и немного — к… третьей. Посуди сама: мама, помимо того что была хороша собой и потрясающе готовила, прекрасно чувствовала слово, редактировала папины повести и романы, цитировала наизусть главы из “Евгения Онегина” (и до сих пор цитирует) и смаковала “Мертвые души”, перечитывая вслух любимые пассажи.

Может ли писатель мечтать о лучшей жене? Но при этом родители жили в совершенно разных скоростных измерениях: “папа летел на ракете, а мама предпочитала телегу”, как они сами шутили.

Обратите внимание

И, кроме того, маме тяжело было мириться с папиной известностью и всеми сопутствующими ей атрибутами: длительными командировками, шумными компаниями и симпатичными поклонницами таланта.

— По письмам твоего отца чувствуется, что он страшно тяжело переживал семейную драму, особенно его убивало, что вы с сестрой Дашей встали на сторону мамы. Тогда вы были детьми, а как ты смотришь на это сейчас? 

— Мы не встали на сторону мамы, просто больше ее жалели. Но, несмотря на родительские размолвки, были близки к отцу: проводили с ним много времени, путешествовали, обо всем советовались. Сейчас я отчетливо понимаю, насколько трудно быть женой творческого человека. Это — работа, призвание, крест, если хочешь.

Папа был дружен с вдовой Хемингуэя — Мэри Хемингуэй. Эта маленькая сухонькая старушка приехала в Союз в конце 60-х, и они вдвоем отправились на утиную охоту на Волгу. Там Мэри рассказала папе о том, как она научилась “угадывать” желания Хемингуэя: посидеть рядом или уйти. Поговорить или помолчать.

Рассказала о его мимолетных увлечениях, о том, как научилась их не замечать. Многие ли женщины на это способны?

— Оля, ты знала, что Юлиан Семенов не раз ездил к болгарской прорицательнице Ванге? Он верил в предсказания? 

— Папа говорил, что любопытство писателя сродни женскому любопытству. Он не столько верил в предсказания, сколько хотел познакомиться с очередным паранормальным феноменом.

У Ванги, насколько я знаю, папа побывал лишь однажды. В России был знаком с экстрасенсами Сафоновым, Глобой и Джуной. А однажды принял на даче испанскую гадалку — бывшую подругу Фиделя Кастро.

Она-то и предсказала, что отец не доживет до старости.

— Он до конца оставался мальчишкой… 

— Думаю, что каждый талантливый человек сохраняет в себе детскость. И в знатоке политической интриги, мастере захватывающего сюжета Юлиане Семенове с его энциклопедическими знаниями всегда жил добрый романтичный мальчик, дважды сбегавший на фронт “бить фрицев” и раз десять посмотревший “Подвиг разведчика”.

— Мне кажется, он был беспощаден к себе. Страшно переживал ту драму на охоте… 

— Ты права. Отец снисходительно относился к недостаткам и ошибкам окружающих, если дело не касалось литературы и журналистики, то бишь работы, — тут он был требователен и педантичен, — но всегда был суров по отношению к самому себе.

В начале шестидесятых годов, на охоте, в которой он участвовал, погиб от случайной пули человек. Началось следствие. Подозрение пало на одного знаменитого артиста и на отца. Предстояли экспертизы, суд. Не дожидаясь их, отец начал посылать деньги вдове.

Возможно, именно это повлияло на решение суда: “раз платит, значит, признал вину”, — и папе дали условный срок. Но как-то я нашла отцовское письмо прокурору, в котором он убедительно, при помощи схем и неоспоримых фактов, доказывает, что со своего места ранить человека не мог.

Письмо это было написано много лет спустя после трагедии, когда о ней все забыли, лишь папа помнил и мучился. Не потому, конечно, что его условно осудили (судимость эту сняли), а потому, что считали виновным в том, в чем он повинен не был.

Не знаю, что ответил отцу прокурор, но для меня сомнений не существует: папа в том горе неповинен.

С Андреем Тарковским. Работа над картиной “Солярис”, где Семенов сыграл роль.

— Оля, а почему Юлиан Семенович не опровергал слухи о своей принадлежности к КГБ? 

— Он не только их не опровергал, а сам же и подогревал. Отец обожал интригу и розыгрыш. Его студенческий друг Евгений Максимович Примаков говорил мне, что из папы мог бы получиться великий актер, так он умел “входить в роль”. Раз они сидели в компании кавказских друзей в Минеральных Водах, и папу “понесло”.

Евгений Максимович тогда к разведке отношения не имел, а папа с серьезнейшим видом спросил: “А вы знаете, с кем вы сидите за одним столом? Я — полковник КГБ, а Евгений Максимович — генерал!” Позднее слухи о папиной “шпионской деятельности” во время командировок служили ему защитой от интриг нескольких менее талантливых коллег по писательскому цеху, которых раздражали папина известность среди широкого круга читателей и умение работать. А однажды, пользуясь своей “разведческой аурой”, отец спрятал у себя на даче, чтобы уберечь от ареста по политическим мотивам, своего друга — знаменитого казахского поэта Олжаса Сулейменова. Узнала я это недавно, от самого поэта. Папа, по его словам, помогал многим, но имен не называл, на благодарность или ответную помощь не рассчитывал — помогал бескорыстно, ибо именно в этом природа добра.

— С одной стороны, власти предержащие благоволили известному писателю.

Разрешали свободно выезжать за границу, позволили купить дом под Ялтой, печатали книги большими тиражами; Юлиан Семенов мог позвонить Юрию Андропову по “вертушке”, его допускали к секретным архивам.

В то же время он был единственным, кто не получил премии за сериал “Семнадцать мгновений весны”. Он очень переживал? 

— Сразу хочу сказать, что власти Юлиану Семенову не благоволили. В ЦК к нему хорошо относился только А.Н.Яковлев, и долгие годы взаимной симпатии и уважения связывали отца с Юрием Владимировичем Андроповым — человеком образованным, дорожащим мнением интеллигенции.

Именно этот либерализм нравился отцу в Андропове — их идеи во многом совпадали.

Важно

А Андропов любил книги отца и поддерживал его вплоть до своей смерти — ему отец был обязан и возможностью ездить за границу, и разрешением купить домик в крымской горной деревеньке, и доступом к некоторым закрытым архивам.

Хотя большей частью отец работал в открытых архивах — историк по образованию, он любил и умел работать с документами. Все остальные “вожди” отца не принимали. Юлиан Семенов был для них чужаком — он т р е в о ж и л. Не сказала бы, что отца много печатали по желанию властей: его книги были дефицитом и продавались на черном рынке.

В архиве я нашла множество писем читателей, в которых они жалуются на маленькие тиражи и просят помочь достать книгу. И в том, что отца обошли при награждении создателей фильма “Семнадцать мгновений весны”, есть закономерность. И в том, что Государственную премию СССР фильм не получил, тоже есть определенная логика.

(Этой награды тогда, кстати, удостоился фильм “Чудак из пятого “Б”.) Власти ни Юлиан Семенов, ни его двояко трактуемые тексты были не нужны. Ведь, высмеивая чудовищные нравы нацистской Германии, отец проводил параллели с нашим строем.

Конечно, он сперва переживал, что его “забыли” при награждении, но потом, поразмыслив, написал: “То, что Брежнев обошел меня своей монаршей милостью, было для меня высшей наградой”.

Читайте также:  Создаем уникальный образ: 8 простых правил

— Другая история. Юлиан Семенович вместе с бароном фон Фальц-Фейном сделали невозможное, чтобы перезахоронить прах Шаляпина в России, а их даже не пригласили на церемонию. 

— Писатель Валерий Поволяев сказал: “Юлиану Семенову мы должны в первую очередь поклониться за то, что прах великого певца вернулся на Родину”.

Да, именно папа и барон добились разрешения семьи Федора Ивановича на перезахоронение и уладили вопрос с французскими властями (барон — друг Ширака), папа заручился поддержкой Юрия Владимировича, когда какой-то молодой цэковский работник нагло заявил: “Кто, собственно, разрешил вам привозить в страну победившего социализма прах предателя Родины?..” А в торжественный день перезахоронения на Новодевичьем кладбище в толпе приглашенных отсутствовали лишь двое: писатель Юлиан Семенов и барон Фальц-Фейн…

Юлиан Семенов и Вячеслав Тихонов.Тогда еще Штирлиц не был брендом.

Стоит вспомнить и историю с Янтарной комнатой. Ведь Янтарную комнату папа, барон и Георг Штайн искали не один год: колесили по Германии и Калининградской области, опрашивали свидетелей, встречались со старыми нацистами, залезали в заброшенные шахты. И дело это было опасное: история поиска комнаты пестрит загадочными смертями. И уход Георга Штайна тоже настораживает. Почему немец выбрал харакири, чтобы расстаться с жизнью?.. Штайн вплотную подошел к тайне вывоза нацистами миллиардных ценностей в Латинскую Америку весной 1945 года. Обо всем, что сделала эта тройка альтруистов, власти тоже “забыли”.

— Мало кто знает, что Юлиан Семенов писал стихи. Почему так получилось? 

— Папа говорил, что прозаик стихи не пишет, а стихами “грешит”. Редко когда их читал и никогда не публиковал. А жаль: стихи его прекрасны. Сейчас они доступны на сайте Культурного фонда Юлиана Семенова.

— Он был невероятно работоспособным человеком. В то же время сигареты, кофе, недосып — как это сказывалось на здоровье? 

— Плохо. С его давлением и больными легкими — испортил их во Вьетнаме, сидя в сырых пещерах с партизанами, когда работал военным корреспондентом для “Правды”, — необходим был режим, регулярный отдых, а он вкалывал по 18 часов в сутки.

— Ты называешь его “Юлик”. И раньше так было? 

— При жизни отца мы с сестрой очень демократично называли его “Пася”. Отец не требовал уважения, преклонения. Ему было важно, чтобы мы были его друзьями. Он и в интервью как-то сказал, что его главные друзья — это его дочери.

— Оля, тебе открылись какие-то тайны в архивах отца? 

— Никаких. Открылась лишь вся степень его экстраординарности. К сожалению, “лицом к лицу лица не увидать”, и лишь через призму времени, его писем и дневников я осознала, насколько значительным, честным и последовательным человеком и писателем был Юлиан Семенов.

Помогли мне в этом и его друзья — известные писатели, политики, артисты, поэты, издатели, разведчики.

Все, кого я попросила рассказать об отце, откликнулись и написали поражающие своей искренностью и объективностью воспоминания, а писатель Дмитрий Лиханов — блистательный рассказ “Юлианские календари”.

— Этот год — юбилейный: Юлиану Семенову исполнилось бы 80 лет. Как это будет отмечаться? 

— Министр культуры Александр Авдеев инициировал создание оргкомитета по проведению юбилейных мероприятий в России. В Ялте, где находится дом-музей отца, содействует в сохранении памяти писателя мэр города Алексей Боярчук, ведутся переговоры о создании памятника Юлиану Семенову со скульптором Александром Рукавишниковым.

Крымчане помнят, как, создав с бароном Фальц-Фейном, Джеймсом Олдриджем, Марком Шагалом, Жоржем Сименоном и Георгом Штайном Комитет за честное отношение к произведениям русской и мировой культуры, похищенным нацистами, Юлиан Семенов помог вернуть в Ливадийский дворец-музей уникальный ковер, подаренный иранским шахом Николаю Второму в честь 300-летия Дома Романовых.

— Можешь представить себе Юлиана Семенова 80-летним? 

— Отец был настолько стремителен, энергичен, продуктивен и силен, что представить его благообразным старцем с палочкой мне сложно. Он не жил, а горел — обычно такие люди до старости не доживают. Но и прожив непростительно мало, отец успел столько, сколько не каждый успеет и за три жизни.

Совет

Ведь он автор не только культовых романов о Штирлице, но и прекрасных исторических произведений из серии “Версии” о Петре Первом, Столыпине, Гучкове, О.Генри, Маяковском, множества лирических рассказов и повестей.

И пока книги отца читают, смотрят фильмы по его сценариям и рассказывают анекдоты о Штирлице, я не хочу представлять, каким бы он был, проживи дольше. Писатель жив, пока его читают.

MK.ru

17 мгновений весны в цвете (пародия)
——————————————————————————————————-

Источник: http://genadiafanassjev.blogspot.com/2011/02/blog-post_13.html

Дочь Юлиана Семёнова: отцу помогли уйти из жизни те, кому был выгоден развал страны

В интервью порталу Rus.Postimees.ee Ольга Юлиановна рассказала о том, каким ее отец был в жизни.

– Парадокс: книги вашего отца помнят до сих пор, хотя государство, от лица которого действуют герои этих книг, давно уже нет. Есть, впрочем. советская ностальгия. Как по-вашему, она играет какую-то роль в популярности книг вашего отца?

– Конечно, у нас у всех есть определенная ностальгия – по доброму времени, по нашей молодости, по ортодоксальным коммунистам, которых можно сравнить с православным батюшками по степени доброты и аскезы.

Но, мне кажется, здесь не только ностальгия.

Герои Юлиана Семёновича – а их прототипами были настоящие советские герои, независимо от национальности, – особенно главный его персонаж, Штирлиц – только во вторую очередь красные разведчики, а в первую – русские интеллигенты.

Это – ценность, которая не исчезает со сменой строя, ценность, которая всегда будет нам нужна. Человек интеллигентный, образованный, любящий свою родину, идущий на конструктивную критику, умеющий принимать решения, вежливо спорить и уважать противника – всё это сейчас очень нужно. И я надеюсь поэтому, что книжки Юлиана Семёновича еще пригодятся.

– А как по-вашему, русский интеллигент – это явление национальное или вненациональное?

– У нас интеллигенция немножко иная, чем во всем мире. Штирлиц – исключение: он любит свою родину. В основном же у нас интеллигенция мятущаяся: люди мечутся, мечутся…

Можно критиковать – а зачем? а что тебе не нравится? а что ты можешь предложить взамен?.. «Я ничего не могу предложить, но мне всё не нравится…

» Иногда наша интеллигенция – капризный младенец! Юлиан Семёнович всегда говорил, что критика должна быть позитивной и конструктивной.

Штирлиц – исключение, но Юлиан Семёнович даже где-то написал о том, что российская интеллигенция и правда разбита – и нет ничего, что ее объединяло бы.

  Он говорил, что интеллигенция наша похожа на замечательное, умное существо без рук и без ног – работать оно не может. И предложить ничего не может – его хватает только на то, чтобы сносить.

А Штирлиц – интеллигент петровской закалки, петербургской, столыпинской, сильный, знающий, чего он хочет. Западной закалки, кстати говоря.

– Сам Юлиан Семёнович тоже был таким?

– Да, абсолютно. Очень знающим, невероятным патриотом – хотя сегодня эти слова звучат как ругательство. При этом он был открыт любым идеям и, когда ездил на Запад, привозил за собой целую свиту друзей, которые, влюбившись в него, влюблялись в Советский Союз.

И это была не пропаганда и не задания советских спецслужб, как утверждали некоторые доброжелатели Семёнова. Это было и правда желание объяснить всем, что мир маленький – и нужно жить в дружбе и в мире.

Юлиан Семёнович считал, что нужно говорить на всех языках, ездить по всему миру – и, кстати, предлагал открыть наши границы уже давно.

Источник: https://rus.postimees.ee/3965799/manifest

Газета «Кишиневские новости»

Наследство знаменитого писателя досталось чужим людям

Последние годы своей бурной, насыщенной жизни писатель Юлиан Семенов провел в легендар­ном Доме на набережной. Сюда он возвращался после опасных коман­дировок в Никарагуа и Афганистан, приглашал друзей.

Здесь написаны все последние вещи: «Синдром Гуч­кова», «Приказано выжить», про­должение романов о Штирлице «Экспансия-1» и «Экспансия-2».

Се­годня квартира 242 на втором этаже стала сценой для нового детектива, печального и постыдного.

С дочерьми писателя Ольгой и Дарьей Се­меновыми мы направляемся в Дом на набереж­ной. Мысли нас обуревают совсем невеселые.

Обратите внимание

Три четверти квартиры — собственность семьи Ольги Семеновой, в ее паспорте штамп о регистрации с адресом: улица Серафимовича, дом 2, квартира 242. Одна четверть еще недав­но принадлежала ее матери — вдове писателя Екатерине Сергеевне Семеновой.

Но сегодня тут хозяйничают чужие люди. Врезают свои замки, занимают комнаты.

События развиваются по закону детек­тивного жанра. На подходах к дому нас карау­лит некий мужчина с видеокамерой напере­вес.

Представляется Валерием Юрьевичем Большаковым, братом Татьяны Анатольевны Анисимовой — новой хозяйки одной четвер­той жилплощади. Разные фамилии (сестра не замужем), разные отчества. Вежливо ин­тересуюсь степенью родства.

Может быть, они сводные? Валерий Юрьевич вспыхивает: «Какая разница!» Он дежурит под дверью, что­бы не допустить взлома замков.

Ольга пытается вставить ключи в замоч­ную скважину — увы, ничего не получается. Названый брат Анисимовой ухмыляется: «Приходите в полвосьмого вечера, когда вер­нется с работы хозяйка!»

Эту квартиру Юлиан Семенов получил в 1985 году. Пять комнат: столовая, гостиная, три спальни — всего 111 квадратных метров. Он очень гордился, что живет в легендарном доме.

Однажды его кузина — ветеран Петров­ки, 38, Галина Петровна Тарасова не удержа­лась: «Ну что, тебе не дают покоя эти мемо­риальные доски?» Семенов промолчал, хотя сознавал, наверное, что придет день, когда и его имя будет впечатано в бронзу.

После смерти Юлиана Семенова кварти­ру приватизировали. Четверть жилплощади досталась его вдове Екатерине Сергеевне Семеновой, остальное — семье Ольги. Про­давать квартиру в Доме на набережной не собирались: слишком многое было связано с этими родными стенами. Ольга планировала открыть здесь мемориальный музей Юлиана Семенова.

Важно

Екатерина Сергеевна происходит из очень известной семьи. Она правнучка рус­ского живописца Василия Сурикова, автора «Боярыни Морозовой», «Утра стрелецкой казни», внучка художника Петра Кончаловско­го, дочь Натальи Петровны Кончаловской от первого брака с пианистом Алексеем Богда­новым и падчерица Сергея Михалкова.

Важно

Доверчивая и внушаемая по характеру, она с юности боялась, что над ней тяготеет родовое проклятие. Сохранилось предание, что бывшая жена ее отца прокляла Наталью Петровну Кончаловскую и ее будущих детей за то, что та увела мужа из семьи.

— У бабушки действительно очень долго рождались мертвые дети, — говорит Дарья. — Она вымаливала нашу маму перед иконой «Взыскание всех погибших». И мама, веря в силу проклятия, все отдавала цыганкам, объ­ясняя: «Если я это не сделаю, вы погибнете!» С годами мамина доверчивость усиливалась. И всегда находились люди, которые этим пользовались.

Она рассказывает историю о том, как Екатерина Сергеевна еще в советские вре­мена продавала бриллиантовое кольцо, подарок Натальи Петровны Кончаловской, чтобы купить дачу.

Она доверила его сво­ей приятельнице, которая ходила из дома в дом, предлагая драгоценность всем подряд. В конце концов получила чемодан с «куклой» — фальшивыми деньгами.

Через три года по­исков сыщики Петровки, 38, рискуя жизнью, нашли кольцо у вора в законе, который при задержании пытался его проглотить.

Ее брак с Юлианом Семеновым был за­ключен по великой любви, но счастья не при­нес никому. Они оказались слишком разными людьми.

— Нашим воспитанием всегда занимал­ся отец, — продолжает разговор Дарья. — Он был нашей матерью. А она находилась где- то в стороне.

Когда они расстались, папа ее содержал: платил 700 рублей в месяц — ми­нистерская зарплата по тем временам, но матери все равно не хватало. Она без конца закладывала-перезакладывала драгоценно­сти.

У нее появился близкий друг. Она приез­жала к нам и опять уезжала.

Екатерина Сергеевна восемь раз пода­вала на развод. Из семнадцати прожитых со­вместно лет больше было врозь, чем рядом. Она не раз проклинала своего мужа, но, когда его свалил тяжелейший инсульт, вернулась к нему и три года самоотверженно ему служила. Надорвалась, заработала грыжу, но у лежаче­го больного не было ни одного пролежня.

После смерти Юлиана Семенова Екате­рина Сергеевна взяла его фамилию: была Ми­халковой — стала Семеновой. Не из уважения к памяти знаменитого мужа, а из желания при­чинить боль отчиму Сергею Владимировичу Михалкову, который ее удочерил и вырастил как родную. На восьмом десятке она задумала поменять отчество Сергеевна на Алексеевна и в одном интервью представилась журналист­ке именно так.

Читайте также:  Лосось, запеченный в духовке - лучшие рецепты. как правильно и вкусно приготовить лосось, запеченный в духовке.

— Когда Сергей Владимирович об этом узнал, он принял жесткое, но справедливое решение: лишил ее наследства. После его смерти мама подготовила иск на его вдову Юлию Субботину, — рассказывают сестры.

■ ■ ■

Екатерине Сергеевне за восемьдесят. Она больной человек, инвалид первой группы с букетом тяжелых заболеваний. Десять лет назад врачи поставили ей диагноз «ишемия головного мозга». Она шесть лет не выходит из дома и, естественно, не может жить одна и нуждается в посторонней помощи.

Старшая дочь Дарья не раз предлагала матери переехать к ней, но всегда получала решительный отказ. Младшая Ольга тоже зва­ла ее к себе в Париж (она постоянно живет во Франции).

— У меня была возможность поселить ее в отдельной квартире, нанять сиделку, — переживает Ольга. — Мы бы ее обхаживали, и Даша бы навещала! «Тогда мы продадим квартиру в Москве!» — выдвигала условие мама. Я соглашалась.

«Еще придется продать дачу, которую ты построила», — мама продол­жала диктовать. Я не возражала.

Совет

И, наконец, ставился ультиматум: «Я поеду, если ты не­медленно продаешь дом-музей отца в Кры­му!» Она прекрасно знала, что на это я никогда не пойду, и торжествующе заявляла: «Тогда я остаюсь!»

Дом-музей Юлиана Семенова в поселке Олива (Верхняя Мухалатка) в Крыму — дети­ще Ольги. На виллу «Штирлиц», как называл писатель свою скромную дачу, расположив­шуюся на семи сотках склона, настоящее па­ломничество почитателей его таланта. Как это продать?

Теперь Ольга думает, что стоило пообе­щать расстаться с домом-музеем, чтобы за­брать маму в Париж, но трудно отделаться от мысли, что это был только предлог.

Екатерине Сергеевне кто-то внушил, будто Ольга, кото­рая выстроила для нее загородный дом и вы­сылает каждый месяц две с половиной тысячи евро, сдаст ее в интернат для престарелых.

Находились люди, которые старательно вби­вали клин в отношения между матерью и до­черью.

Кончилось тем, что Ольга, приезжая в Москву, вынуждена была останавливаться в отеле. Родная мать закрыла перед ней дверь своего дома. Зато открыла сомнительным персонажам, легко входившим к ней в до­верие.

Они делали все, чтобы изолировать вдову Юлиана Семенова от семьи. Больной женщиной, которой скоро исполнится 83 года, легче манипулировать, когда вокруг нее словно выжженное поле. Параллельно из ее дома исчезали бесценные картины Петра Кончаловского.

В новом окружении альтруи­стов не наблюдалось.

Появлялись весьма экзотические персо­нажи от тренера по славяно-горицкой борьбе, в перстнях и татуировках, до человека, гото­вого за 30 тысяч долларов выполнить работу киллера.

Обратите внимание

Врач из местной больницы ежеднев­но на протяжении четырех лет менял Екате­рине Сергеевне повязку на стопе за 5 тысяч рублей.

Помощница вывезла в неизвестном направлении прекрасную мебель, купленную Дарьей, и закупила нечто на свой вкус, уплы­ли лучшие книги из семейной библиотеки, появились одеяла по 40 тысяч рублей.

Некая Елена Александровна с аппаратом для биоди­агностики исправно брала 200–300 долларов за визит. Продавались картины Петра Конча­ловского, выманивались непонятно на что не­померные деньги. Дошло до того, что сторож позвонил Ольге в Париж: «Ольга Юлиановна, сделайте что-нибудь! Екатерина Сергеевна окружена аферистами!»

В 2012 году вдова подарила свою долю в Доме на набережной внуку Филиппу — сыну Дарьи. Ольга обрадовалась: квартира остает­ся в семье. Но прошло полтора года, и Екате­рина Сергеевна попросила вернуть подарок. Внук послушно отдал: желание бабушки — за­кон. Требовать подарки назад вполне в духе старой женщины.

К примеру, она трижды от­сылала старшей дочери Дарье картины Петра Кончаловского и трижды их забирала.

С вели­ким сожалением вспоминала, что много лет назад подарила Ольге несколько картин того же Кончаловского, повторяя при этом: «Ты лишила меня моего наследства!» Но в случае с квартирной долей события приняли неожи­данный оборот.

— Юристы Дмитрий Алексеевич Опарин и Вадим Александрович Бурлаков получили от мамы доверенности на ведение ее дел и составили от ее имени письмо о том, что она хочет продать свою долю в квартире за 430 тысяч долларов США, а я могу воспользовать­ся своим преимущественным правом выкупа. Меня эта сумма поразила, она была завышена вдвое, — возмущается Ольга.

Цифра действительно космическая. И не в том даже дело, что за такие деньги можно купить приличную квартиру в любой европей­ской столице или виллу на морском берегу.

Важно

По оценкам риелторов, реальная среднерыноч­ная цена данной доли колеблется от 200 до 250 тысяч долларов. Дело в том, что кварти­ра при распределении долей автоматически не делится на комнаты.

Доля — предмет аб­страктный и продается по более низкой стои­мости, чем комната в коммуналке. Разница в цене иногда доходит до 40 процентов.

https://www.youtube.com/watch?v=BhgxPgo5aD4

Кто они — покупатели доли? Среди них преобладают желающие получить регистра­цию, им порой и 1/64 достаточно.

Вторая группа — небогатые и конфликтные персо­нажи, готовые к «кастрюльной» войне за свои квадратные метры на исторически чужой территории.

И, наконец, профессиональные рейдеры, которые покупают доли для того, чтобы в дальнейшем, используя свои бан­дитские технологии, отжать у упорствующего собственника всю квартиру за бесценок.

— Я уведомила господина Опарина через моего адвоката, что готова выкупить долю за 220 тысяч долларов США, — продолжает Оль­га Семенова. — По телефону Дмитрий Алек­сеевич мне сказал, что они согласны. Мы с мужем состоятельные люди, но даже для нас это очень большие деньги.

Важно

Таких средств на наших счетах не было, и мой муж выставил на продажу свою квартиру.

Пока моя подруга Любовь Черных по доверенности оформляла документы для сделки, а банк осуществлял перевод денег на мой счет в России, позво­нил господин Опарин: «Поторапливайтесь, потому что у меня есть покупатель, готовый приобрести эту долю за 430 тысяч долларов США!»

События развивались стремительно. Ольга прилетела в Москву 20 декабря про­шлого года. На 23-е были заказаны деньги в банке, а 25 декабря она должна была приехать с нотариусом к своей маме для оформления сделки. И тут гром грянул: выяснилось, что злополучная доля уже продана посторонне­му человеку — некоей Анисимовой Татьяне Анатольевне 1988 года рождения из поселка Коммунарка.

— Мне позвонил Валерий Юрьевич, пред­ставившийся ее братом, и предупредил: «Вы не знаете, с кем имеете дело! У нас есть дома и квартиры! Пока вы во Франции, мы будем жить здесь в свое удовольствие», — излагает Ольга. — А 17 января поздно вечером в квар­тиру, где у нас проживал арендатор, гражда­нин Франции, вломились с участковым некие люди.

Получила ли Екатерина Сергеевна без малого полмиллиона долларов за свою долю? Она отказывается отвечать. По состоянию здоровья она могла подписать любой доку­мент. В период сделки на ее имя вроде бы был приобретен абсолютно не нужный ей участок по Калужской дороге. Родные видели эти «угодья», которые оцениваются примерно в 70 тысяч долларов исключительно благода­ря близости к Москве.

■ ■ ■

…Около восьми часов вечера возвра­щаемся в Дом на набережной. В квартире уже знакомый нам Валерий Юрьевич, Татья­на Анатольевна и еще двое молодых мужчин крепкого телосложения. Один представляет­ся ее гражданским мужем, другой — юристом. С порога требуют снять обувь: пол вымыт.

Совет

Татьяна Анисимова, 27 лет по паспорту, совсем не похожа на преуспевающую биз­несвумен или подругу миллионера. Видимо, новый статус, обрушившийся на девушку из поселка Коммунарка, еще не успел наложить свой особый отпечаток на ее внешность.

Что за каприз — выложить 430 тысяч дол­ларов за четвертую долю в чужой квартире?

«Мне хотелось жить в центре Москвы!» — заявляет Анисимова. «Ей нравится здесь! Вы же сами сказали, что квартира историческая!» — вторит названый брат Валерий Юрьевич.

Порядок пользования квартирой пока не установлен, но дверь, за которой расположе­ны две комнаты — кабинет Юлиана Семенова и спальня, — заперта. Ключи Ольги Семено­вой, конечно, не подходят.

Татьяна Анатольев­на врезала новый замок и наотрез отказыва­ется открыть дверь: «Здесь мои личные вещи. Мы где хотим, там и живем.

Сначала заехали в большую комнату, но там нам не понравилось, и мы перебрались сюда!»

«Наша мать, в силу возраста и беспомощ­ного состояния, является марионеткой в их руках, вряд ли знает о размере перечислен­ных денег и не понимает юридических по­следствий продажи доли, если вообще знает об их перечислении», — написали Ольга и Дарья Семеновы в заявлении в прокуратуру, Следственный комитет и управление по борь­бе с экономическими преступлениями.

Эта история выматывает силы, рвет душу и в конечном итоге чернит имя Юлиана Семе­нова. Мастеру детективного жанра в самом страшном сне не могло присниться, что его квартира превратится в осажденную крепость для его любимых дочерей.

«Мама, зачем ты это сделала? — спроси­ла Ольга. — Если бы ты продала свою долю мне, деньги бы достались тебе, а квартира осталась в семье». «А мне все равно. Я от тебя отделалась!» — Екатерина Сергеевна бросила трубку.

В последнее время вдова не впускала в дом даже медсестру. Она осыпает проклятия­ми своих детей. А они боятся за ее жизнь…

P.S. Пока материал готовился к печати, Ольге Семеновой позвонил посредник новой собственницы с предложением выкупить три четверти квартиры за 300 тысяч долларов США. Вот такая арифметика по-рейдерски…

Елена СВЕТЛОВА.

Источник: http://kn.md/?p=11291

Жена Юлиана Семенова

Несмотря на то, что популярность произведений Юлиана Семенова огромна, а тиражи его книг всегда зашкаливали, о личной жизни талантливого писателя мало, что было известно. Жена Юлиана Семенова, с которой он состоял в браке тридцать лет, была великолепной женщиной. Екатерина Михалкова – дочь Натальи Петровны Кончаловской от первого брака и падчерица знаменитого Сергея Михалкова.

Женившись на Екатерине, Семенов, скорее всего, не мог даже себе представить, что этот брак повлечет множество сложностей, первыми из которых оказались завистливые разговоры о том, что хлопоты знаменитого тестя помогут сделать молодому писателю карьеру, хотя к этому времени Семенов уже был членом Союза писателей. Первые годы жизни молодой жене Юлиана Семенова пришлось испытать бедность, когда они делили  на двоих пачку пельменей, сдавали в ломбард дорогие вещи, но никогда не обращались за помощью к богатым родственникам. 

На фото жена Юлиана Семенова — Екатерина Михалкова

Екатерина молча терпела все эти тяготы, помогала мужу перепечатывать его рассказы м репортажи, старалась изобретать обеды почти из ничего.

Обратите внимание

В течение нескольких лет Семенов, благодаря своей поразительной трудоспособности, поднял семью на ноги, обеспечив жену и двух родившихся дочек всем необходимым. Но именно в это время, когда, казалось бы, все трудности позади, в семье все чаще начали возникать конфликты.

Возможно, что это было связано с тем, что основное время Юлиан Семенов посвящал работе, а на семью у него оставалось совсем мало времени. К тому же, до Екатерины постоянно доходили слухи о постоянных изменах мужа, которые начались, по ее словам, уже на третий год после свадьбы.

Несмотря на солидный супружеский стаж, жена Юлиана Семенова прожила с ним всего семнадцать лет, после которых они разошлись, но официально брак не расторгали.

На фото Екатерина за перепечаткой рассказов мужа

Их семейная жизнь была достаточно сложной, но, когда спустя тринадцать лет после расставания, с Юлианом случился инсульт, и он был прикован к постели, Екатерина вернулась к мужу, чтобы ухаживать за ним и была рядом до последних дней жизни писателя.

Жена Юлиана Семенова родила ему двух дочерей – Ольгу и Дарью. Екатерина Михалкова имела весомую родословную – по матери она была внучкой известного художника Кончаловского и правнучкой Сурикова.

Как потом стало известно, с Юлианом Семеновым они родились в одном и том же роддоме с разницей всего в один месяц.

Несмотря на то, что Екатерина вернулась к мужу после тринадцати лет разлуки, он, обездвиженный и потерявший способность говорить, с теплотой смотрел на свою жену, которая ухаживала за ним до самого конца.
Возможно, вас заинтересует: Александр Серов, жена и Денис Глушаков, жена

Источник: http://bez-makiyazha.ru/publ/semi_znamenitostej_muzhja_zheny_deti/julian_semenov_zhena/9-1-0-2028

Ссылка на основную публикацию